Он принимал участие в походе Мехмеда II на Трапезундскую империю и в 31-й главе своих записок оставил описание этого похода: «Трапе-зунд, как и Синоп, лежит по эту сторону Черного моря, Трапезундская земля гориста и обширна, со всех сторон она окружена погаными, все татары, такие, как Великий Хан и Узунхасан, Джанибек Гирей; эти татарские властители предпочитали иметь соседом трапезундского императора, нежели турецкого султана, хотя он и был их поганой веры». Комментаторы записок Константина справедливо отмечают, что в указанное автором время (1459 г.) в Крыму правил не Джанибек, а Хаджи-Гирей. Вопрос о том, к какому крымскому хану в действительности относил свои слова Константин, остается тем не менее открытым. «Записки янычара» были написаны между 1497 и 1501 гг., когда время правления Хаджи-Гирея и Джанибека было уже в прошлом, а личности этих ханов в сознании Константина из Островицы могли быть совмещены. Вполне возможно, что имя Джанибека возникло в этом сочинении не случайно: у Джанибека, утвердившегося в Крыму с помощью своего дяди — хана Большой Орды Ахмеда, видимо, в конце 1476 г. и пребывавшего на престоле, вероятно, до осени следующего, 1477 г., также были причины отрицательно относиться к османскому присутствию на берегах Черного моря. Так случилось, что Джанибек был старым врагом Менгли-Гирея, из-за которого тот потерял трон в Крыму в результате нашествия Ахмеда. Читать дальше »
Поход
Препоны
Он увещевал великого князя: «…да ещо тобе вспоминаем, штобы еси Хандывикерю о том написал, о своих послех и о поминкех, как азстарханские люди чинят, занеже Хандывькер о том может помыслити и по твоей воле учинити». Речь шла о препонах, чинимых астраханцами посольскому обмену между Москвой и Стамбулом. Московское правительство не замедлило последовать совету азовского судьи. В наказе Третьяку Губину, который отправлялся в Стамбул, чтобы поздравить Сулеймана (Кануни, или, как его принято называть в европейской литературе, Великолепного, 1520-1566) с восшествием на престол, была предусмотрена следующая ситуация: «А учнут говорити: “послом и гостем ходити на обе стороны меж нас — и на Дону многие люди азъстороканцы, ино послом и гостем ходити нелзе, ино как того беречи?” И Третьяку говорити: “Коли меж государей учноут послы ходити, и государь наш оустроит своих людей в судех, а велит им на Дону быти, а салтан бы так же устроил людей в судех, колких пригож, на Дону же.
Астраханское ханство
Таким образом, датировка письма шаха (это мог быть только Аббас) «хану Астрахани» 1609 г. не вызывает сомнений. Астраханское ханство к этому времени уже более пятидесяти лет не существовало. Думается, публикаторы описания копий сефевидских писем из коллекции, собранной представителями кармелитской миссии в Исфахане, ошиблись в определении адресата послания Аббаса. Вероятно, шах посылал письмо не хану Астрахани, а хану-Аштарханиду (Джаниду), т.е. представителю династии, сменившей Шейбанидов в Бухаре в 1601 г. По-персидски оба эти названия (города и династии) будут писаться одинаково — Аштархани. Этим аштарха-нидским ханом, очевидно, был Вали-Мухаммед (1606-1610). Читать дальше »
Астрахань
Того же дня Ю.И.Пронский сажает на астраханский престол Дервиш-Али. Хотя ногаи Исмаила не участвовали во взятии города, Пронский посылает к Исмаилу служилого татарина Янбулата, а также приближенного Дервиша Айдеяра (Аиндеяря), с тем чтобы ногаи шли к Астрахани. Из города воеводы выходят несколькими отрядами, а по всем островам отпускаются головы — главной задачей теперь становится поимка Ямгурчи: куда он бежал спасаясь, было неизвестно. Читать дальше »
Как сообщал Д.Губин, посол Сейид-Ахмеда к казанскому хану Сафа-Гирею (зятю бия) Алча не попал в Казань: «…прибежал из Асторохани душею да телом, хане его не пропустили». Особенно интересным здесь представляется употребление множественного числа («хане… не пропустили», — неужели в городе правили несколько ханов одновременно?). Однако обращение к подлиннику убеждает в том, что в тексте описка: «хане» вместо «за-не», т.е. «потому что; так как». Примечательно то, что Астрахань препятствует казанско-ногайским контактам. Видимо, это было связано с прокрымской ориентацией Сафа-Гирея. Любопытно, что «Казанская история» называет одну из жен Сафа-Гирея уроженкой Астрахани. После смерти хана она якобы была отпущена на родину к астраханскому царю . Это свидетельство единственное и ничем не подтверждается (как, впрочем, многое из того, что написал автор «Казанской истории»). Читать дальше »
Крымский хан Сахиб-Гирей говорил московскому послу, что «Сафа-Гирей царь ис Казани выехал, за токое у него казанцы крымских людей отослали, а ему, деи, били челом, чтоб ся воротил. И он, деи, их не послушал. А встретил, деи, его, выехав из Астро-кани, Мансыр сеит да взял в Астрокан, и хотят будто его учинить царем в Асторокани, Акъкубека согнать». А вот как много позже (в 1551 г.) об этом вспоминали сыновья Юсуфа — Юнус и Али: казанцы выбили из города крымцев, «а Сафа-Гирея царя с немногими людми оставили. И в то время из Астарахани пришел Мансырь сеит. И после того несколко ден спустя Сафа-Гирей царь с Мансырь сеитем побежал в Астарахань, да у астараханского царя и у царевича силу взяв, пришед Казан облег». После неудачной осады Сафа-Гирей вынужден был бежать к Юсуфу. Читать дальше »
Война Дервиша с Ямгурчи
И великого князя воеводам посадить на Асторохань царя Дербыша, а Исмаилю сына или племянника». Вероятно, в случае успешного взятия города сын или племянник Исмаила должен был стать при Дервиш-Али беклербеком.
В апреле 1554 г. Дервиш-Али был послан в Астрахань, а с ним отправился воевода князь Юрий Иванович Пронский-Шемякин «с товарищи». Как совершенно справедливо утверждал Б.Ишболдин, война Дервиша с Ямгурчи «была в действительности братоубийственной, так как оба астраханских царя были троюродными братьями и правнуками Ахмеда». Читать дальше »